— Я из всего этого не вижу никакого выхода. Умерло непосредственное чувство, — умерло все. Его нельзя заменить никаким божеством, никакими
философскими категориями и нормами, никакими «я понял». Раз же это так, то, конечно, вы в сущности правы: для чего оставаться жить? Не для того же, в самом деле, чтоб бичевать себя и множить число «лишних людей»…
Неточные совпадения
В том же грехе — распространения
категории бытия на Бога — следует признать повинным и Я. Беме, у которого не следует, конечно, ожидать при ном
философской отчетливости.
Трансцендентное κατ ξοχη'ν [По преимуществу (греч.).], как религиозная
категория [Философы могут предъявить протест, зачем мы употребляем многозначные и притом чисто
философские термины «трансцендентное» и «имманентное» в применении к религиозным переживаниям.
Ласк очень остроумно потребовал логики самой философии, напомнив о том, что кроме логики научного познания, которой почему-то только и занимались философы, должна быть логика самого
философского познания и соответствующее учение о
категориях [Книга Ласка «Die Logik der Philosophie und die Katego-rienlehre» — одна из самых интересных в современной
философской литературе.
С
философской точки зрения должна быть отброшена
категория «естественности» как критерий добра и зла.
Вне-антропологическая и под-антропологическая философия не может быть названа творческой философией — в ней нет творца, нет творческого преодоления творящим человеком мировой необходимости, в ней человек приведен в состояние абсолютного послушания
категориям философского познания, стремящегося упразднить человека и себя поставить на его место.
Это послушание необходимости, эта духовная пассивность может получить разные
философские формулировки: власть материи и власть идеи, власть ощущений и власть
категорий, власть чувственности и власть рассудка, власть природы с ее неумолимыми законами и власть разума с его нормами.
Философская интуиция предшествует всякой логике и всякому учению о
категориях как изначальная и пользующаяся логикой лишь в качестве своего подчиненного инструмента.
Ласк много места уделяет Плотину, у которого открывает
категории философского познания.
Категорию Geltung Ласк и считает
категорией философского познания.].
Но дальше я потребую логики самой логики философии, самого учения о
категориях категорий и о формах форм
философского познания [Ласк напрасно пытается отклонить это возражение тем соображением, что «die Form der Form der Form kann ebenso wie die Form der Form nur «Geltung» heissen» (с. 112).